Задуть свечу

[Дядя Саша]

Тема для меня весьма неожиданная.
Практически новая.
Про борьбу человека и ИИ я уже писал - "Кодовое имя Марта".
Но здесь...
СОВСЕМ для меня неожиданный расклад.
Словом - будем пробовать!

[Дядя Саша]

Бардодыму Олегу Николаевичу:

“ Работая с архивами и разрозненными документами , удалось собрать воедино достоверные сведения о Троице - Гледенском монастыре. Также, для полноты картины, специалистами историками проанализированы данные из неофициальных источников - писем, легенд, пересказов. В архивах Московского синода значится , что первые упоминания о Троице - Гледенском монастыре появились к середине XVI века. В то время был он небольшим, и братия была мала. В позднем житии Киприана Устюжского утверждается, что обитель существовала на этом месте ещё до времён Золотой орды. Известно, что монастырь занимает холм Глядень, где в средние века стоял русский город Гледен, заложенный, по преданию, Великим князем Киевским, Всеволодом Юрьевичем Большое Гнездо.
С ростом торговых оборотов Устюжских купцов в XVII веке укреплялась и Гледенская обитель. В середине XVII века на средства купцов Грудцыных и с благословения митрополита Ионы Сысоевича она начала застраиваться кирпичными зданиями. В 1683 году царский иконописец Симон Ушаков посетил сей монастырь, где расписал нишу в трапезной, чему предшествовало чудо, явление Богородицы. Этому свидетелей было не менее дюжины душ из числа братии, а в 1697 году в Троице-Гледенском монастыре было учреждено архимандритское правление. В то время основание обители приурочивали к 1492 году.

В 1841 году монастырь был “упразднён” за малобратностью и приписан к Михайло-Архангельскому монастырю. Вновь открылся он лишь в 1912 году, но уже в качестве женской обители. Прошло пять лет и для всего Православия наступили трагические времена после Октябрьского переворота 1918 года. Разрушались храмы, священники подвергались репрессиям, вплоть до физического устранения, святыни оскверняли и разворовывали. Монастырские постройки Глядена долгое время использовались под колонию для беспризорников, потом под детский дом-изолятор, пересыльный пункт для раскулаченных, дом инвалидов, как дом для престарелых. Потом и вовсе стоял он закрытым шестьдесят лет, и только в начале 1980-х годов 20 го столетия от Рождества Христова, здания были переданы музею, а 16 июля 2014 года Епископ Игнатий ( Депутатов) распорядился образовать архиерейское подворье “ Троице-Гледенский монастырь”.

Так же мне в руки попало интересное письмо конца XVII века. Пересылаю вам его без изменений:
“В третью седмицу июня, года 1683, прибыл в Троице - Гледенский монастырь иконописец Симон Ушаков с подмастерьями. Человек Государев принят был по чину хлебом солью. С дороги отстоял вечернюю службу, исповедался и причастился. Расположился в монашеской келье , на общих условиях. От улучшенных условий отказался. Следующим днём, после заутренней, вместе с настоятелем обошёл соборный храм . Осмотрел росписи, памятуя мастеров их создавших поимённо, с глубоким пиететом. За несколько лет до прибытия в монастырь Симон расписал Грановитую палату Московского кремля, слух о том прокатился по всей Руси. Настоятель высказал к мастеру просьбу , расписать любое свободное пространство в монастыре, какое Симон сочтёт подходящим. Ушаков ответил так: “ Старые мастера честно исполнили свою работу. Нет ни одной росписи в храме , какую посмел бы я поправить или переделать, как и нет свободного места для приложения умений моих” . Тут позвали к завтраку. Прошли они в трапезную, сели за длинный стол, а с ними иноки молодые, подмастерья Ушаковские, и рядовая монастырская братия. Настоятель прочитал молитву. Помолились дружно, к трапезе приступили. Внезапно, прямо напротив Ушакова, из ниши в стене явилась Богородица с младенцем на руках, сотканная из чистого света. В трапезной светло стало как в полдень при ясной погоде, все с лавок повскакали, поклоны бьют, крестятся, а она склонилась к Ушакову, и пальцем на него указала. Симон встал ей навстречу , поклонился, и Богородица растаяла. Только ниша ещё некоторое время искрилась чистым светом, как будто инеем покрытая, и ещё силуэт Богородицы в этом свечении угадывался. Этому явлению было свидетелей не менее дюжины из монахов братии, иноки и сам игумен Троице-Гледенского монастыря.

Ажиотаж.

Игумен молитву в голос читать принялся, Симон присоединился, братия подхватила, а когда закончили Симон обратился к настоятелю: “Благослови отче, в этой нише икону напишу, Богородицу с младенцем?!” Благословил настоятель иконописца. В тот же день принялся мастер за роспись. Управился за три недели. Слой за слоем, с просушкой, с молитвой, всё своими красками исполнил, и денег в уплату не принял. Когда закончил , настоятель освятил роспись по канону. Распрощался Симон и уехал в Москву под впечатлением, а уже через неделю после его отбытия монахи стали замечать странности. О чём бы не поговорили в трапезной, какие бы проблемы не обсудили между собой, так тут же эти проблемы сами собой и разрешаются. Догадались, что икона желания исполняет. Прошло ещё немного времени и каждый монах убедился в том, что у этой иконы ни попроси, всё исполнится. Какое-то время держали они это обстоятельство в тайне, но со временем и прихожане прознали о чудотворном свойстве иконы. Началось паломничество к святыне.”
А далее не трудно догадаться, со всех краёв потянулись страждущие, даже из-за границы приезжали чудо иконе поклониться, заветное желание высказать. Так было двести тридцать пять лет, пока не пришли окаянные времена. Произошла в России смута и февральская революция 1917 года. Царь Николай отрёкся от престола, передал управление временному правительству, а уже в октябре того же года власть захватили большевики . 23 января 1918 года был принят закон об отстранении церкви от Государства. Началось гонение на православную церковь по всей Руси. Новые власти принялись уничтожать храмы, иконы, церковные книги, убивали священников. Монастырь к тому времени уже был женским. Монахини Троице-Гледенского монастыря укрыли чудотворную икону фанерным щитом, дабы уберечь от осквернения. Фанеру оштукатурили и побелили.
Что стало с монахинями история не сохранила свидетельств. Служители церкви в то время подвергались гонениям и часто уничтожались физически, многие были расстреляны или сосланы на каторжные работы в Сибирь. Началась гражданская война и годы репрессий , а за ними Вторая Мировая - Великая Отечественная. К тому времени уже не осталось в живых, кто бы мог рассказать о существовании чудотворной фрески, а записи монастырского архива были утрачены.
Отыскать икону Ушакова помог случай и Божественное провидение.”

[Дядя Саша]

Выдержка из протокола наблюдения за объектом 167

«… повышенная нервозность и отсутствие ряда ожидаемых реакций. Объект нестабилен, требуется корректировка поведенческих реакций. Рекомендуется внести правки в программу дальнейшей работы. Обеспечить должный контроль за поведением…»

Выдержка из отчета лаборатории № 11 «бис»

«… в целом следует признать, что наши ожидания, связанные с проектом «Восток», оказались несколько завышенными. Имеющимися средствами не удалось обеспечить требуемые характеристики поведения подопытных объектов. Рекомендуется приостановление дальнейшей работы по проекту, до появления новых методов и способов коррекции поведения испытуемых…»

Выписка из сводки происшествий от 11 сентября 2021 года.

«…в результате пожара произошедшего на территории базы отдыха в пос. Эстори, республики Литва, огнём уничтожено шесть жилых и нежилых помещений, а также две производственных постройки, расположенных поблизости от данной базы. Указанный объект в течении длительного времени не эксплуатировался по назначению. Владелец его находится в процессе банкротства и длительное время указанный объект никем и никак не использовался.
В процессе осмотра места происшествия обнаружены сильно повреждённые огнём остатки человеческих тел в значительном количестве.
Согласно рапорту уголовной полиции, на территории базы неоднократно отмечалось присутствие посторонних лиц, в том числе – и из числа криминальных элементов…»

Разговор в неприметном доме где-то в Москве

- И что вы можете сказать по данному вопросу? – хозяин кабинета кивнул на лежащие перед ним бумаги.
- Поражает размах происходящего, - докладчик был немногословен, но конкретен. Уже немолодой мужчина, он был вполне знающим специалистом своего дела, чей авторитет безоговорочно признавался руководством. – Практически под носом у всех спецслужб Европы действовала хорошо организованная лаборатория по разработке методов контроля мозга человека. И – никто ничего не замечал!
- И как давно они работали?
- Порядка десяти лет, как минимум!
- Неслабо… - покачал головою хозяин кабинета. – И кто ими руководил? Источники финансирования определены?
- Руководство – сплошь подставные лица. Грамотные специалисты своего дела, неслабые учёные – это бесспорно! Но – ничего на практике не решавшие. Всё руководство велось удалённо, никого из лиц, близких к нему, на объекте никогда и не видели. А вот с финансами – проблем не было вообще! Любые требования удовлетворялись молниеносно!
- Вот это, как раз и удивительно! В спецслужбах Запада наивных простачков нет! Что-что – а деньги там считать умеют! Если верить документам, то только за последний год было потрачено порядка нескольких десятков миллионов евро. А в итоге…
- Как только мы вышли на разработку объекта, работы были немедленно свёрнуты, большая часть подопытных ликвидирована, здания уничтожены пожаром, - кивнул гость. – Нам с большим трудом удалось получить некоторые материалы, но… сами понимаете…
- Понимаю… И что же мы имеем в итоге?
- Нам удалось установить, что в последнее время там активно велась работа по поиску каких-то особо важных объектов на территории РФ. Предвосхищая ваш вопрос – это не системы вооружения и подобные им объекты. И не центры принятия решений. Удалось восстановить некоторые повреждённые файлы – речь в них идёт о каких-то особо доверенных специалистах, наделённых правом принятия решений.
- В какой сфере?
- Увы… развёл руками гость, - этого мы пока не знаем…
- А что же нам тогда вообще известно?! С чем мне прикажите к руководству идти?! – Несколько раздражённо высказался хозяин кабинета.
- Мы знаем только географическую точку – это где-то на Севере… Устюг… Где-то в тех краях.
- Так выясните – что там и где!
- Слушаюсь… - наклонил голову докладчик.

Выписка из приказа.

«…Откомандировать в распоряжение командования в/ч 00317 следующих оперативных сотрудников… Официальная легенда – стажировка после прохождения курсов повышения квалификации. Задачи будут поставлены лично каждому из них на месте…»

Выписка из рапорта старшего лейтенанта Смирнова В.П.

«…большая часть архивов в указанной области не оцифрована до сих пор. Однако, следует отметить ничем не объяснимый интерес к оцифрованой части архивов. В течении последних трех лет массив данных дважды был взломан и один раз полностью уничтожен – восстановили из резервной копии. При этом, самые тщательные поиски не обнаружили в нём никакой информации, которая представляла бы хоть какой-нибудь интерес в оперативном плане. Путём тщательного анализа, удалось определить, что наибольший интерес проявлялся к периоду истории с 1700 по 1922 год…
… за последние пять лет в районе зафиксировано пять этнологических экспедиций. Официальная цель – изучение этнокультурных особенностей данной местности. При этом любопытно, что коренных отличий в данной области между местным населением и обитателями материковой части страны практически не имеется…»

[Дядя Саша]

АЛИСА

Сырое питерское небо прилипло к полотну оконного стекла мокрой сорочкой. Казалось расплывшиеся очертания города, вот-вот начнут чихать простуженно, или закашляются натужно. Сквозь этот кисейный туман великолепие старинной архитектуры, гранит каналов, литой чугунный парапет и фонарные столбы потеряли чёткие линии, расплываясь, как если бы неумелый художник решил попробовать себя в акварели и рисунок поплыл. На удивление, после вчерашней вечеринки, голова не болела, но настроение было под стать погоде за окном.
Сегодня, Алиса проснулась рано. Старинные напольные часы, живущие в шкафу из морёной вишни, с их громким тик-так, натиктакали час дня.
И чего это я сегодня так рано? - подумала она, тараща синие глаза из-под пушистых ресниц на полотно мутного оконного стекла. Собрав волю в кулак, девушка выпорхнула из-под тёплого одеяла, впрыгнула в тёплые тапочки и взъерошенной совой прошлёпала по дубовому паркету на кухню.
- Если дом хранит Домовой,- чиркая спичкой и поджигая конфорку газовой плиты, подумала Алиса, - Значит, часы хранит Часовой, а в трамвае живёт Трамвайный, так стало быть, в кофейнике должен жить кто…? Правильно! Кофейный!
С этой мыслью он подхватила со стола кофейник и приоткрыла крышку.
- Просыпайся Кофейный! Я пришла, - бодро сообщила она это внутрь пустого кофейника. На глазок сыпанула в него молотой арабики, наполнила водой из-под крана, поставила на синий цветок пламени газовой плиты.
Глянула в большое кухонное окно.
- Серое, сырое небо прилипло к стеклу мокрой сорочкой, - где-то это уже было, подумала она. Из какого же это произведения? Фраза всплывшая из глубин памяти так же как и всплыла, ушла субмариной на дно. Серый туман, сырой воздух, на грани перехода в ледяной дождь.
Б-р-р-р-р...
Она передёрнула плечами, представив себя идущей по улице босиком в этой стылой сырости. Только балтийские чайки могут воздухоплавать в этом мутном, перенасыщенном влагой воздухе, подумала Алиса, добавив про себя, «без телогрейки и гидрокостюма». Истинные воздухоплаватели, ибо летать в этой сырости невозможно, можно только плыть. Она сняла со спинки стула шерстяную шаль и набросила себе на плечи.
Местные голуби, воробьи и вороны предпочитают ходить в такую погоду пешком, подумала она, и добавила про себя – «не снимая галоши». Увы, к ним она не относилась, а значит – будем ходить как все местные жители! То есть – одетыми по погоде…
Жаль, правда, что не в резиновых сапогах… но не во всякое место можно явиться в таком вот наряде – не поймут!

Вчерашняя вечеринка напоминала о себе гадким привкусом во рту, спутанностью мыслей в голове, и лёгкой хандрой в теле. Хорошо, что хоть прошло всё относительно спокойно. Никто не упился “в хлам”, не поссорился и не подрался. Обошлось даже без пьяных домогательств, что редко случается в разгульном ночном угаре.
Компания, кстати, вчера собралась вполне приличная. Знакомая маникюрша Лариса, Катя - держательница сети парфюмерных магазинов и Лера - хозяйка магазина меховой одежды, и с ними двое их знакомых парней, опрятных и по всему видно обеспеченных. Позже подтянулись ещё какие-то их знакомые, яппи из банковских клерков и молодёжь из бомонда, служащие Мариинки.

- Если задуматься, клубные вечеринки все одинаковые, - размышляла Алиса. Много музыки, алкоголя, красивых и не очень молодых людей, с признаками поиска “лекарства” от скуки и одиночества. Причём, лекарство это может быть самым разнообразным – от тривиальной «химии», до притворно «горячих» объятий. Это – уж кто подо что заточен…
Всё шло как обычно. Танцы-шманцы, обжиманцы.
Алисе даже удалось расположить к себе пасынка одного из местных воротил бизнеса. При этом, ничего такого взамен ему не пообещав! Возможно удастся выудить из него хоть какую-то полезную информацию - для статьи в журнал. Редактор давно требует “взрывного” материала, да где ж его взять, когда вокруг шныряют вездесущие блогеры? Перехватывают темы на лету. Только возьмёшься о чём-то написать, а тебе уже показывают в соцсетях выложенный кем-то материал! Как только этим блогерам удаётся первыми узнавать горячие новости? Интересно, это везение или закономерность, оказываться в эпицентре значимого события? Если закономерность, научите меня - как?
С хайпожорами - всё понятно. Те не брезгуют чернухой, паразитируют на сплетнях. Если сплетен нет, сами их придумывают, сами запускают, раскачивают, сами же потом и возмущаются. Без зазрения совести будут снимать на свои сраные смартфоны изнасилование, или последствия тяжелой аварии, ради привлечения ещё пары сотен подписчиков, не задумываясь о страданиях жертв, и тем более об оказании помощи. И сами же потом, если это будет выгодно – опровергают собственные измышления. И ничего удивительно – память у значительной части их читателей – как у рыбки «гуппи». Краткая и быстролётная – на другой день уже ничего и не вспомнят.
Хотя, есть ведь и нормальные блогеры, и подписчиков у них сотни тысяч, и доходы не чета нашим.

[Дядя Саша]

Нашим – это кого мы имеем в виду?
Кто все эти «мы»?
Корреспонденты полудохлого журнала, от которого один только пафос и остался, мол - глянец, размышляла Алиса, рассматривая как кофе в турке пенится, поднимается и прёт к границам дозволенного, пародируя Эйяфьядлайёкюдль. В последний момент она сдёрнула кипящий кофейник с плиты, и в одно движение вылила содержимое в большую чайную кружку ожидавшую на столе.
- Вот тебе, Алисонька, Американо по-питерски! Пей свой Питерикано, и доброе утро, хорошего дня!
Она произнесла это вслух, сама для себя, чтобы разбудить голос. Голос похоже не очень-то хотел просыпаться, прозвучал с лёгкой хрипотцой. Алька неодобрительно хмыкнула, и в голос произнесла: - Вот же хрень какая, поговорить не с кем, пожалуй заведу себе радиоприёмник, буду с ним дружить, беседы водить. Он умный, всё про всех знает, да и петь умеет. Наверняка знает, почему всем всего не хватает. Но лучше уж ни с кем, чем с никем.

Подошла к окну с чашкой горячего кофе и провалилась в воспоминания, фрагментарно оживляя события годовалой Питерской жизни. Вспомнился ей короткий, но яркий роман с Эриком, всё казалось было шикарно, и секс, и подарки, да только он - злодей эдакий, оказался женатым, и совсем не собирался разводиться с женой, падлюка! И даже не жаль, что пришлось расстаться. Да и правильно сделала, что послала его “на хутор бабочек ловить”. Сразу же, как стало понятно, что союз бесперспективный.
А ещё был неженатый Валентин. Хороший был , образованный, умный но - тюфяк-тюфяком, и совсем не приспособленный к выживанию в условиях дикого капитализма, в постсоветской реальности. Всё, что ни делал - делал ради шутки. Альтруист хренов. Очень добрый был. Он и теперь очень добрый, но очень бедный. Недавно встретились в супермаркете, улыбается, “как щенок хвостиком виляет”. Парень он как говорится, неплохой, только ссытся и глухой. Каши с ним не сваришь. Не думает он семью создавать, ответственности - ноль без палочки. На уме рыбалка, пиво, друзья, компьютерные игры – и весь хрен! Вот и пришлось сказать: “Гуляй лесом, Валентин!»
Был ещё Анатолий, программист. В хакерской тусовке его зацепила. Когда материал про хакеров готовила. Он у них там самый способный считался. Чёткий, сообразительный, смелый, в меру наглый. Влюбился по самые уши. Подарки дорогие дарил, в рестораны водил, цветы на каждую встречу приносил, и вдруг за ним гоняться начали. Полиция, бандиты, коммерсанты и вообще непонятные люди. Главред тогда вызвал к себе в кабинет, предупредил.
- Чтобы я тебя больше с этим персонажем рядом не видел! Делай что хочешь, но с ним тебе надо расстаться. Он серьёзных людей на огромные деньги кинул. Грохнут его, не жалко, но и ты можешь под раздачу попасть, а это не в интересах журнала.
Только Толик к этому разговору и сам куда-то исчез, не появлялся уже неделю. Через два дня после разговора с главредом полицейские нагрянули в редакцию. Пригласили поговорить. Сообщили, что Толика убили. Утром тело из Невы выловили. Руки, ноги связаны, следы пыток.
Так закончился и этот роман.

- Концы в воду, - цинично подумала Алиса. Громогласный бой старинных часов вернул её в действительность." Ух ты, уже два часа натиктакало, надо бы в редакцию сгонять, разузнать, что там на планёрке придумали". Прокатиться, город “прощупать” на предмет горячих новостей.
Она бегло просмотрела соцсети в смартфоне - ничего значимого. Умылась, тщательно вычистила зубы, присела у старинного трюмо. Из трёх зеркал на неё смотрели три прехорошеньких блондинки двадцати восьми лет, с ясными синими глазами, тонкими чертами лица, и чуть привздёрнутым носиком. Идеальную картину портили только высыпавшие веснушки, которые Алиса запудрила всем трём отражениям, и зарумянила тон кремом Л'этуаль.
- Вот теперь - порядок! - резюмировала она.

[Дядя Саша]

Квартира, кстати говоря, ей досталась чудесная, из старого фонда, в самом центре Питера. Когда год назад она приехала в город, и стала искать жильё в аренду, ей кто-то из случайных знакомых показал объявление с невероятно высокой ценой. Она же, из чистого любопытства, решила посмотреть эту квартиру. Цена была завышена, как минимум, в шесть раз, от всех предлагаемых цен. Ей до жути захотелось посмотреть - за что же берут такие деньги? Позвонила владельцу и договорилась о встрече.
Когда приехала по адресу, пришло понимание - из-за чего вдруг такая цена.
Дом располагался в самом центре Питера, на набережной Мойки, а на табличке значилось – дом-музей Ферзена.
Ничего себе… Непростой домик!
Она прошлась вдоль фасада, и у парадной столкнулась лицом к лицу с владельцем квартиры.
- Здравствуйте! Вы Алиса, я вас сразу узнал! Вы очень подробно описали себя, точнее - свою одежду, в нашем телефонном разговоре, - обратился к ней немолодой уже мужик, - А я - Евгений Павлович. Мы ведь именно с вами говорили по телефону, так?

Алиса кивнула, и стала быстро соображать, что сказать, чтобы ретироваться, но владелец, опрятный мужчина лет пятидесяти пяти, посмотрел ей в глаза пронзительным взглядом и протянул связку ключей.
- Держите, - тоном не терпящем возражений произнёс он.
Алиса автоматически взялась за связку, а он отпустил её. И в этом действии произошло сакральное подписание контракта на жильё.
- Давайте-ка поднимемся в квартиру, а по пути я расскажу какие ключи от каких дверей.
Он отпер парадную своим ключом, на точно такой же связке, какую отдал Алисе, и пропустил её вперёд себя. Деваться было некуда, и она вошла в подъезд. Мужчина поравнялся с ней на лестничном марше, и стал показывать ключи на связке, один за другим.
- С этим вы уже знакомы, он от парадной, этот от квартиры, а вот этот от чёрного хода из квартиры, я вам его покажу. Вот этот жёлтенький, я его зову Цыплёнок, он от угольного склада в подвале. А этот, видите какой длинный, он зовётся Каланча, он от кладовки на чердаке, это если захотите посмотреть на город с крыши. Оттуда открывается потрясающий вид на исторический центр и Мойку.
Открытость, и какая-то детская простота Евгения Павловича привели Алису в смятение.
- Не хочу вас огорчать, но у меня нет таких денег, - проговорила она скороговоркой потупив взгляд. - Тех, которые вы запросили в объявлении. Я по глупости, из любопытства, хотела посмотреть, за что просят такие большие деньги. Простите мне, Евгений Павлович. Я хотела сказать это ещё на улице, но не успела.
- Алиса! Вы мне нравитесь, как человек. Я обладаю талантом читать в сердцах людей, видно, что вы приехали работать, вы порядочная, аккуратная, не вертихвостка - и это прекрасно. Именно такого жильца я искал. Квартиру я освободил от своих вещей, всё ценное вывез в загородный дом, за исключением каких-то старинных документов, писем и газетных подшивок. И их бы сдал в макулатуру, но мама просила сберечь. Я заеду через пару недель, вывезу оставшееся. Живите сколько понадобится, и денег мне от вас не надо, я достаточно хорошо зарабатываю, чтобы не нуждаться, а высокую цену поставил, чтобы иметь возможность отказывать тем, кто мне не по душе. Вы только коммуналку оплачивайте вовремя, чтобы музей не возмущался.
- Но… - смущённая таким натиском, еле успела проговорить девушка.
Но собеседник только руками замахал.
- Я давно живу за городом, и меня это полностью устраивает. В городе жить не планирую. Родственников , которые могли бы приехать сюда пожить, у меня нет. У моих коллег и друзей с жильём полный порядок, а за квартирой нужен присмотр. Дом без жильцов умирает, как человек без настоящих друзей. Буду к вам иногда наведываться, но обязательно предупрежу о визите заранее. И вы, если будете уезжать надолго, обязательно меня предупредите.
- Вы даже паспорт мой не посмотрите? - удивилась Алиса.
- А зачем? Если мне понадобится, я вас и так найду, уж поверьте. Только не выбрасывайте ничего из квартиры, здесь все предметы семейная реликвия.

[Дядя Саша]

Он провёл Алису по всем пяти комнатам. Показал как открываются двери балконов, на кухне показал дверь чёрного хода, научил отпирать и запирать её.
- Этим ходом в прошлые времена пользовались повара и истопники. Лестница чистая, не захламлена, я проверял, выходит в колодец двора, оттуда через арки на Миллионную. Это на всякий случай. Время теперь непростое... Вдруг понадобится покинуть жилище незаметно или минуя парадную, попасть домой. Посудой пользуйтесь аккуратно, всё-таки немецкий фарфор позапрошлого века. В остальном разберётесь и без меня.
Он попрощался, и ушёл.
Вот ведь как сложилось…
Алиса приехала в Питер имея при себе скромный капитал, рассчитанный на аренду жилья с проживанием в течении года, а тут - такое чудо, бесплатное жильё!

С работой тоже всё удачно сложилось, её взяли на полную ставку в глянцевый журнал, финансируемый одной влиятельной государственной корпорацией. Ну, есть у некоторых деятелей такой странный бзик – иметь карманное «глянцевое» издание… За каким хреном им это вообще нужно – бог весть! Алису эта проблема вообще никак не беспокоила – есть и есть…

Главный редактор, распорядился выдать ей подъёмные и аванс. На деньги которые она планировала потратить за жильё и выданные редакцией подъёмные, она выкупила у банка кредитную подержанную Тойоту-Камри-универсал, с мизерным пробегом. На права она отучилась ещё в институте, будучи студенткой, в родном Владимире. Тогда она гоняла на старенькой Мазде, пока не угодила в аварию. Пять лет назад врачи бились за её жизнь, и чудом вытащили с того света. КАМАЗ, при плохой видимости, выскочил на встречную полосу, и они столкнулись, лоб в лоб. Алиса даже не успела нажать на педаль тормоза. Машина её за долю секунды превратилась в груду искорёженного металла. Почти час её извлекали из покорёженного авто прибывшие спасатели. Думали, что погибла, но судьба распорядилась иначе, она выжила. Сломанная нога, обе руки, несколько рёбер, множественные ушибы, и мощнейшее сотрясение головного мозга. Неделю она была в коме, а после того как очнулась, год залечивала раны. И не смотря на то, что с тех пор прошло пять лет, её мучают головные боли, а ещё иногда случаются провалы в памяти.
Сейчас Алиса об этом подумала, потому, что в такую погоду обычно и случались приступы головной боли. Странным образом сегодня это не произошло. В голове была вечериночная муть, но не боль. “Ещё не вечер”, - подумала она, - возможно позже “накроет”.

В квартиру Алиса принципиально никого не водила, считая её своим секретным убежищем. Когда появлялся очередной мужчина, она предпочитала встречаться на нейтральной территории, и не показывать своё жилище. Хотя несколько раз её подвозили к дому сослуживцы и ухажёры, и она демонстративно заходила в парадный подъезд, открывая дверь своим ключом.
По редакции поползли слухи, что главный редактор поселил новенькую в “музее”, хотя с главредом у Алисы кроме взаимной симпатии ничего не было. Да и вызывал он её к себе в кабинет крайне редко, просто нужды в этом никакой не было, ведь свою работу она делает на отлично. Какие тогда могут быть претензии к работнику, практически всё время находящемуся на работе? Светские новости, добываются на презентациях и вечеринках, в ночных клубах и барах, на загородных виллах, куда не каждый может вообще попасть, а уж тем более - быть приглашённым. И достигается это отнюдь не просиживанием штанов на рабочем месте!
Кстати, она и сама не заметила как стала тем самым “яйцом Фаберже”, которое всякий уважающий себя политик или бизнесмен этого города, хотел бы видеть у себя “на полке”, в юбилей или на приёме. Молодая, притягательная, сексуальная - она умело поддерживала беседы на любые темы, демонстрируя глубокую погруженность в суть обсуждаемых вопросов. Что, кстати говоря, не раз приводило в изумление собеседников – нужная информация словно бы сама собой всплывала из её памяти в подходящий момент. Был ли это разговор о рыбалке или на философскую тему – одинаково легко она встраивалась в неё на любом этапе. И при этом вела себя так, что даже самые безбашенные “Казановы” были вынуждены держать дистанцию.
Надо сказать, что она и сама не единожды задумывалась над подобными моментами внезапного озарения, но так и не пришла ни к какому конкретному выводу. Что ж, надо просто иметь это в виду. И постараться никого к себе близко не подпускать – раз у народа сложилось мнение о ней, как об исключительно эрудированном собеседнике (который днями и ночами сидит за книгами или у компьютера, а не бессовестно дрыхнет до полудня) – то пусть оно таким далее и останется.

[Дядя Саша]

Её приглашали на самые модные показы, в пафосные собрания, на дни рождения олигархов и звёзд шоу-бизнеса. Поэтому в редакции с пониманием относились к её опозданиям на планёрки. «Надо бы поговорить с шефом, - подумала Алиса, - пусть зарплату, что ли, поднимет. Или не ровен час, точно уйду в блогеры, там уж точно на квартиру заработаю».
Она оделась, подхватила сумочку и выпорхнула из квартиры на улицу. Стремительно прошла к стоянке, села в авто и не спеша поехала в редакцию. Дорога оказалась не загруженной, скорей всего из-за погоды и послеобеденного времени.
В пути Алиса попыталась вспомнить лицо мамы. Поймала себя на мысли, что не может вспомнить черты её лица. Ей стало стыдно и обидно. Тогда она попыталась вспомнить отца, но кроме тёмного силуэта стройного мужчины, память ничего не выдала. Алиса попробовала вспомнить кого-нибудь из своих одноклассников, и снова память показала только силуэты, но не лица. Ей не удалось вспомнить ни одного имени или фамилии.
- Вот те раз, - подумала Алиса, - Это, как это я до такого докатилась? Ведь были же у меня подруги в институте, одноклассники в школе, друзья детства?
Ей в очередной раз стало не по себе, да ещё это сырое, туманное, мокрое марево за окном.
- Что со мной? - подумала она, припарковываясь на стоянке редакции журнала. Мелкая морось на стёклах, сползающая тонкими струйками размазала контуры внешнего мира, лишив предметы точных границ.
«Надо срочно записаться к доктору, только сначала узнать к какому?»

В редакции она встретила Петра Метальникова, местную звезду, активно пишущего корреспондента, дружески с ним поздоровалась, и поймала себя на мысли, что знает про него всё. Как зовут его жену, и когда у неё день рождения, сколько у него детей, и перечислила их в уме по именам. Где он учился, и в каком году пришёл в журналистику, вспомнила даже, что его кота зовут Кристофер, но при этом не смогла вспомнить - где, и при каких обстоятельствах они познакомились. Алиса устроила себе самопроверку, и выяснилось, что она откуда-то знает всё про своих сослуживцев. До такой степени и такие мелочи, которые они сами давно забыли, но при этом не знает, откуда эти знания в её голове и не помнит, чтобы они когда-либо рассказывали ей о своей жизни. Странно, почему я раньше этого не замечала? Подумала Алиса, направляясь в конференц-зал -“аквариум”. Там, судя по собравшимся за стеклом, происходил очередной “мозговой штурм”. Ведущие проектов , что-то экспрессивно обсуждали, жестикулируя и размахивая напечатанными страницами, тыча в картинки разбросанные по столу и графики нарисованные на флипчартах. Главред сидел насупившись во главе стола и мрачно взирал на работу команды. Увидев её через стекло оживился, улыбнулся ей, и жестом пригласил присоединиться. Алиса открыла дверь в “аквариум” , и на неё тут же навалился гвалт голосов десятка говорящих одновременно людей.
- Что за шум, а драки нет? - весело выпалила она с порога. Все разом обернулись к ней и замолчали.
- Здравствуйте коллеги, могу я чем-то помочь?
Кто-то из присутствующих проговорил громко в пол: - Вот Аля пришла, сейчас всё по полкам разложит.
- Ну уж дудки, сами справитесь. С вашего позволения послушаю, о чём вы тут мозги штурмуете.
Алиса намеренно прошла к дальнему краю стола, подальше от главреда и плюхнулась на свободный стул. Народ тут же продолжил обсуждение, они спорили о новой концепции журнала, какие темы наиболее актуальны в конце лета, что подписывать в печать. Алиса не вникала в тонкости, ей впервые было безразлично о чём они говорят. Её волновало, что происходит с ней самой.
«Может вчера что-то подмешали в шампанское?
Вряд ли… Сразу бы почувствовала. Домой же вернулась в ясном сознании».
Стало быть, этот вариант отпадает – уже легче!
«Может ли это быть последствием аварии? Да, безусловно может. Что же теперь делать?»
Главред, заметив её отрешённость, поднялся и подошёл к ней.
- Алиса Филипповна! Как вы себя чувствуете? Кстати, я посмотрел статьи, которые вы мне прислали на почту, это просто бомба. Вы как всегда меня поразили точностью и красотой изложенного материала, - сквозь шум спорящих громко проговорил он. - А как роскошно тему раскрутили, просто блеск!
В голове Алисы высокой нотой всплыла боль. Задвигалась, ширясь и расползаясь, отозвалась в кончиках пальцев, ломотой в суставах, уколом под левой лопаткой.
- Мне показалось, или вам нехорошо? - отреагировал главред, многоопытным глазом заметив происходящее, - Может, воды?
- Благодарю, Пётр Алексеевич, мне уже лучше, - соврала Алиса. - Нам надо поговорить. Желательно наедине.
- И о чём же?
- О моей зарплате, - негромко произнесла она первое, что пришло на ум.
«Только бы он сейчас от меня отстал! Плохо же…»
- Хорошо, мы обязательно поговорим, но не сегодня. Сегодня формируем номер для печати. Давайте завтра? А лучше послезавтра.
Алиса кивнула.
- Хорошо, послезавтра.
Пётр Алексеевич видя её странное состояние хотел предложить обратиться к врачу, но Алиса опередила его:
- Мне надо к доктору. Можно я возьму отгул на пару дней?

[Зануда]

... В течении последних трех лет массив данных дважды был взломан и один раз полностью уничтожен – восстановили из резервной копии. При этом, самые тщательные поиски не обнаружили в нём никакой информации, которая представляла бы хоть какой-нибудь интерес в оперативном плане. Путём тщательного анализа, удалось определить, что наибольший интерес проявлялся к периоду истории с 1700 по 1922 год…

… за последние пять лет в районе зафиксировано пять этнологических экспедиций. Официальная цель – изучение этнокультурных особенностей данной местности. При этом любопытно, что коренных отличий в данной области между местным населением и обитателями материковой части страны практически не имеется…»

Глаз зацепился за этнологические экспедиции. Этнографические и этнографов знаю, а это какой-то необщепринятый термин.

И массивы данных не взламывают. Взламывают сайты и сервера, на которых эти сайты хостятся. То, что могли рассказать лейтенанту Смирнову айтишники, скорее всего выглядело так: "сайт дважды взламывали, в первый раз скачали все сканы, относящиеся к периоду с 1700 до 1922 годы, второй раз полностью стёрли, хорошо что резервные копии были." Насколько я представлю жизнь и быт маленьких музеев, там где-то в уголке сидел энтузиаст, на казённой технике сканировал бумаги из архива и выкладывал на сайт с аннотациями. Причём рабочий компьютер энтузиаста и тот сервер, на котором размещён сайт - разные.

[Дядя Саша]

Главред, выдохнул:
- Конечно Алиса Филипповна. Я же вижу, вам нехорошо.
Алиса поднялась, её немного повело, она покачнулась, но поймала равновесие, и уверенным шагом пошла к выходу. Боль в голове нарастала как снежный ком, становилась нестерпимой. Не потерять бы сознания прямо здесь, подумала она.
Вслед ей кто-то бросил:
- А как же обещанная помощь?
- Через сорок минут “пришлю мысли” на почту, - ответила она через плечо, и вышла из “аквариума”.
В почти пустом операционном зале было тихо, не считая еле слышных звуков работы оргтехники и переливчатой трели автоматического факсимильного аппарата. Голова опять закружилась, она присела в первое попавшееся кресло, за чьим-то рабочим столом. Сколько так просидела вспомнить не смогла, и как вышла из редакции, и как добралась домой тоже.

Обнаружила себя сидящей на полу, в зале, возле книжного шкафа. Бездумно осматривая корешки старинных книг и пытаясь хоть как-то собраться с мыслями. Попыталась найти закономерность в расстановке книг, но ничего не обнаружила. Тогда взгляд её упал на ряд дверей шкафов, ниже яруса с книгами. Эти нижние отделы библиотеки она осмотрела только однажды, в самом начале, когда только заселилась. Обнаружив за резными дверцами из морёного дуба связки старых писем, папки с документами, патефонные пластинки, альбомы с марками и прочие неинтересные предметы. Те самые вещи, которые Евгений Павлович обещал вывезти в загородный дом. Ей эти шкафы были без надобности, в квартире и без них хватало шкафов и тумбочек для её скромного имущества. Потому более она туда и не заглядывала.
Боль в голове постепенно отступая продолжала пульсировать вместе с ударами сердца. Алиса не поднимаясь с пола открыла ближайшую дверцу шкафа, не выбирая, взяла связку писем. Видимо от старости, ветхая бечёвка, которой были увязаны письма, порвалась. Письма рассыпались жёлтыми осенними листьями. Неосознанно она стала собирать пожелтевшие от времени конверты, пытаясь вернуть пачке прежний вид. Не дай Бог, хозяин заметит, что кто-то копался в его вещах. Она попыталась собрать письма в стопку, в порядке поступления, вычитывая даты на почтовых штемпелях. Подспудно ознакомилась с адресами отправителя, и получателя, по-детски обрадовалась тому, что отправитель пишет на французском. Все письма в этой пачке, писала женщина по имени Juliette Adam, и адресованы они были Софье Александровне Долгоруковой. Первое письмо из переписки датировалось началом 1893 года, последнее, октябрём 1894. Писем в пачке было шестнадцать. Сначала Алиса хотела увязать письма, и положить на прежнее место, но женское любопытство в очередной раз, с сокрушительным перевесом одолело врождённую тактичность. Немного поразмыслив она пришла к выводу, что людей писавших эти письма давно уже нет в живых и прочитав их письма, написанные в позапрошлом веке, она не вторгнется в их приватность. Убедив свою совесть в том, что теперь эти пожелтевшие от времени конверты, вместе с их содержимым, всего лишь артефакты позапрошлого века, пылящиеся на полках старого книжного шкафа, Алиса отыскала по дате первое письмо, осторожно вынула его из конверта.
Это был сложенный вчетверо лист бумаги, испещрённый каллиграфическим почерком, на французском языке. Она осторожно развернула его, опасаясь повредить пересохшую от времени бумагу. Начиналось письмо словами: Ma chère Sophie! J'ai été touchée par votre écriture et par l'appréciation de ma créativité, mais maintenant, pas à ce sujet. Vos craintes liées au futur mariage sont courantes pour une jeune personne de votre âge...
“ Дорогая Софи! Посетите Троице-Гледенский мужской монастырь, там в трапезной есть чудотворная фреска Богородицы с младенцем, написанная самим Симоном Ушаковым. Обратите молитвы к этой иконе, и все ваши чаяния сбудутся.”

Алиса прочитала первые строки, и уже не смогла остановиться. Французский она любила на биологическом уровне. Она хорошо помнила, что изучала его ещё в школьном возрасте, посещая открытые уроки, а впоследствии в университете. Прочитала десятки произведений французских поэтов и прозаиков, подготовила сотни документов на французском во время преддипломной практики. Стиль письма, превосходная каллиграфия, на языке высокой речи, поглотили внимание Алисы , погрузив её в переживания событий позапрошлого века. Придворные интриги, политические игры, балы и скандалы в семьях высокородных особ, всё это описанное с изяществом, тонким юмором и шармом. “Танцовщица по имени Мона, вышла на сцену в кабаре Мулен Руж абсолютно нагая, и её за это оштрафовали. А Джозеф Дрейфус , французский офицер штаба оказался шпионом в пользу Германии, злейшего врага республики”, и прочие пикантные события, о которых Алиса никогда и нигде не читала.
В одном из писем, “француженка” , по-видимому отвечая на вопрос, заданный Софьей, рассказала ей, что есть надёжный способ забеременеть, даже если женский врач сомневается в её способности к деторождению. Способ не научный, но проверенный её знакомыми русскими подругами. Теми, что теперь со своими детьми проживают в Провансе и Лё Бурже. Они рассказывали ей о монастыре, в котором есть чудотворная икона, исполняющая желания.
По спине Алисы “пробежали мурашки”, её бросило в жар. Она ещё дважды перечитала эту часть письма. В голове вспышкой озарения возник план. Она собрала письма в стопку, увязала стопку старым шнурком. Положила письма в шкаф.

Кроме одного.
Того самого, где говорилось о чудотворной иконе.